boo!
  • nyka

Месть закулисы



О крушении самолета Боинг-737 в Ростове-на-Дону 19.03.16

Когда речь идет о вскрытии тайн, наука уступает первенство разведке. Разведка научна в методах, но в своих высших успехах рождает неповторимые шедевры искусства оценки того, чего нет и ответа на вопрос: «Почему нет»? Поэтому весь последующий текст абсолютно не научен, опирается не на знаки (параметры крушения), но на разведывательные признаки. Небополитики же делают эти оценки ещё и со стратегической высоты, и в масштабе глобализма.

Collapse )



Алень

Воспоминания... 1993 год - Ростов-на Дону. Продолжение.

"Что за на...?" - пролетело в моей голове.
Я подождал еще некоторое время, тело обошло вокруг автобуса и снова показалось в моей оптике. Сомнений не оставалось, что-то произошло.
Чечни тогда еще не было, Абхазия гремела далеко, а Афган был уже давно. Организм мой не испытал неприятного ощущения, что происходит что-то, угрожающее жизни людей, а откликнулся обычным любопытством юнца, в привычный быт которого ворвалось новое и необычное.
  Я скатился вниз в ЗКП и позвал: "Тщ прпрщик! Идите гляньте!" Тарасенко посмотрел в трубу, хмыкнул, сказал собираться и пошел вниз, звонить дежурному по полку. Я  снял трубу и осторожно сьехал со склона. Счистил грязь с сапог (мыть-то полы потом самому!) и потопал вовнутрь.
  По выражению лица Тарасенко было понятно, что запланированные на вечер увеселительные мероприятия (пулька, телик и т.д.) рассеялись, как дым.
Забрав у меня ТЗК, он сказал, что гости скоро будут, потому нам быть начеку, сам достал из ящика автомат и подсумок. "Во как! Видать серьезное что-то." подумал я и пошел предупредить Казанбая, башкира, который случайно попал в армию и теперь был дизелистом-электромехаником. Если бы он не пошел в город за солью и спичками, думаю, что сия судьбина удачно миновала бы его и он бы прекрасно жил в степях под Уфой.

  Через минут 30 раздался визг тормозов, по которому я понял, что подъехали 3 "Волги". "Вот и гости" - подумал я, ошибочно мечтая о недолгом их пребывании на вверенной мне территории. Приехал комполка и комбриг с еще каким-то мужиком, которого я не знал в лицо. Поскольку на БД нормальному бойцу, у которого все исправно и он не в хлам пьян, ничего не страшно (дефицит кадров, епта! где они еще одного возьмут радиомеханика), я сильно и не напрягался, Поздоровался с комполка (он нас, бойцов ЗКП, знал поименно, т.к. сам летал и руководил полетами и есс-но выдавал нам люлей и хвалил прям на месте и лично), козырнул комбригу (генерал-лейтенант, шутка ли!) и потопал в аппаратную.

  Учитывая, что меня не единожды ловили "в трусах и тапочках", когда я под утро сам сажал "внеплановые" борта или рано утром руководил выброской парашютистов, пока руководитель полетов досыпает свой утренний сон (дежурная смена тоже устает и хочет спать), а так же видели под "массандрой", но крепче затрещины не наказывали  - боятся мне уже было нечего совершенно, всем было достаточно, что я знал свою специальность, а также не собирался убивать всех вокруг и бежать к маме домой с автоматом за спиной.

  Из разговоров я понял, что командиры сами все уже увидели, показывать им ничего не надо и будут они звонить куда-то "вверх". Тарасенко заглянул, сказал, чтоб я подготовил лучшие пленки на магнитофоны и заряжал только их.
  Все переговоры на аэродроме писались на 10-ти канальные магнитофоны на широкую пленку и целой катушки хватало на 12 часов. Магнитофоны стояли тандемом, заряжались оба и запускались по-очереди, автоматически по окончанию пленки в соседнем магнитофоне или его аварийной остановки. Пленка была дефицитом, она рвалась, мялась, вырезалась кусками и всячески старалась прийти в негодность. Я ее клеил, как мог, но все равно, от частой перезаписи пленка приходила в такое состояние, когда уже было сложно разобрать, кто и что говорит. Тогда командир роты, скрепя сердце и матеря меня вслух (как будто я был первопричиной износа пленки и без меня она бы жила вечно), выдавал мне новую бобину. Это был праздник. За новой пленкой не надо было приглядывать, она честно крутила свои 12 часов и не останавливалась внезапно, а значит давала возможность расслабиться и заняться своими делами.

  "Волги" завелись и уехали, незнакомый мне мужик, видимо особист, остался сидеть в кресле РП и чего-то ждал, немного стесняя наш потревоженный быт.
Алень

Воспоминания... 1993 год - Ростов-на Дону.

  Во время общения на работе с сослуживцами всплыли воспоминания о случае, который происходил 20 лет назад в городе Ростов-на-Дону 23 декабря 1993 года.
  В этот день террористами были захвачены дети одной из ростовских школ, которым впоследствии пришлось полетать на вертолете в качестве заложников. Попытки почерпнуть информацию из Интернета столкнулись с тем, что за давностью времен начальный этап трактуется совершенно по разному из разных источников.

  В то время я проходил срочную службу на должности радиомеханика КВ и УКВ радиостанций в полку ПВО на Военведе. Бойцов в то время в армии катастрофически не хватало, потому у меня было затяжное БД длиной в почти полтора года. Поскольку аэродром Дорожный на Военведе был совместного базирования и летали на нем три полка - ПВО, ВВС и вертолетчики МВД, полеты были практически каждый день, кроме выходных и праздников -  я, будучи единственным радиомехаником на три полка, все это время проживал там же, на командном пункте, прямо в 100 метрах от взлетной полосы.

  Чтобы правильно понять события, которые произошли потом - надо отметить особенности расположения территории аэродрома. Находился он примерно в трех километрах от Ростова на небольшом удалении от Таганрогского шоссе. Огорожена территория была забором с колючей проволокой, к ней подходила дорога к КПП со шлагбаумом. Но огорожена она была по хитрому - только с одной стороны - Ростовской. В то же время с трех других сторон можно было не только свободно пройти на территорию обьекта, входящего в первую линию обороны ПВО, но и проехать на автомобиле(!) О_о.
Это порождало некоторые курьезные случаи, которые случались на протяжение всего моего срока службы.
  Но и четвертая сторона была защищена тоже символически. Дело в том, что в то время набор на срочную службу в роту аэродромной охраны велся в основном из контингента, который русский понимал с трудом, не говоря уже о том, чтоб на нем разговаривать, да и разрез глаз был в основном не очень широким. :) Потому за все время службы, проходя через КПП в сторону своего полка, я не видел постового в другом состоянии, кроме как спящим, а иногда не видел его вообще. Шлагбаум же не опускался наверно годами еще до меня. Вот такой был у нас режимный объект  несущий круглосуточное боевое дежурство. Тем не менее, самолеты летали, не падали и связь я с ними поддерживал вполне устойчивую.

  В тот день выдалась мерзкая пасмурная погода, облачность висела плотно и низко, были или нет полеты не помню, но если и были, то закончились еще до обеда. Температура, как обычно, была выше нуля и мы уже готовились встречать Новый Год в тапочках, смотреть салют под дождем и без снега.
Весь расчет ЗКП (командного пункта, с которого осуществлялось управление взлетом и посадкой) готовился в расслабленном режиме принимать плановые борты полка ВВС, которые должны были прилететь из других городов. Можно было отдохнуть, приготовить еду, поковыряться в оборудовании, постирать шмотки, просто поглядеть телевизор или расписать пульку по-скорому, на что представители летных и около того специальностей были большие мастера.

  В подвал, в мою аппаратную, спустился дежурный по связи, старпрапорщик Тарасенко, круглолицый, рыжеусый, коренастый, добрейшей души дядька:
"Слушай, возьми ТЗК (трубу зенитную командирскую, с помощью нее наблюдатель во время полетов визуально определяет на расстоянии 15-ти километров полноту и качество выпуска шасси на истребителях и зажигает лампочку, красную или зеленую на столе руководителя полетов. То есть, качество оптики - восхищало.) и пойди в будку наблюдателя. Посмотри вокруг, а то звонит дежурный по полку и спрашивает, нет ли у вас там на поле автобуса желтого." Я выматерился:  был я в тапочках, погода была мерзкая, тропинка к будке наблюдателя грязная и скользкая, а просьба дежурного по полку - вообще отдавала ощущением, что в полку все напились в хлам до желтых автобусов.

  Натянув шинель и сапоги, с трубой под мышкой, чертыхаясь и подскальзываясь на суглинке, я поднялся на крышу нашего ЗКП, где стояла застекленная будка с калорифером и треногой, в которой во время полетов погибал от жары или от холода, в зависимости от времени года, наблюдатель. Установил на треногу трубу и стал оглядывать окрестности. Со стороны Таганрогского шоссе не было никого, со стороны Ленинакана (армянское село рядом с аэродромом) тоже было чисто, сама взлетка пустовала более чем полностью, а вот рядом,  между дублером и диагональной рулежной дорожкой, ближе к другому торцу полосы, прямо на грунте стоял желтый автобус ПАЗ. Расстояние было порядка 1500 метров, и я заинтересовавшись, какого, собственно, ПАЗик стоит на целине рядом с бетонкой, стал наблюдать. Через несколько секунд из-за автобуса вышло тело в темной одежде, в маске на лице и с оружием в руке. Четко видно не было, но судя по длине - это было обычное охотничье ружье. "Что за на...?" - пролетело в моей голове...